.
Рацевич Степан (Стефан) Владимирович - Прошедшие Вятлаг - Все о Вятлаге - ВятЛаг

16+
     Народный архив
           ВятЛаг

        

Мини профиль
Гость


Логин:
Пароль:



Воскресенье, 27.09.2020

Категории раздела

Наши именинники

Уголок общения

Перейти в глобальный чат


Погода в Лесном

Друзья сайта
Верхнекамье     Родная Вятка


Одноклассники     ВКонтакте





Мы будем рады
обменяться ссылками


Наша кнопка






Рацевич Степан (Стефан) Владимирович
05.06.2013, 21:28

В направлении Вятлага Часть 3


  Отрывки из мемуаров
Премьер Энпалу

  В зону возвращались уже в темноте, совершенно обессиленные, голодные, едва передвигающие обмороженные ноги. Приходилось помогать тем, кто самостоятельно не мог передвигаться, а таких с каждым днем становилось все больше и больше. Охранники, не считаясь с наши физическим состоянием, подгоняли, требовали не нарушать строй, не отставать, покрикавая: «А ну быстрее! Прибавить шагу!».
  Банный день приходился по графику в разные дни. Нарядчик чуть не силой выгонял нас из барака. Не то, чтобы не хотелось мыться, каждый отлично понимал, что это нужно и очень важно в условиях заключения, но уставали настолько, что по возвращении из леса после баланды и каши, сил хватало только на то, чтобы забраться на нары и в той самой одежде, что и на работе – мокрой, грязной и в таких же валенках, предаться глубокому, тяжелому сну. А разбудить нас оказывалось делом не легким.
  Лагерная баня напоминала деревенскую с низким, прокопченным дымом потолком и черными от сажи стенами. На щербатом полу с прогнившими досками заключенные не раз оступались, получали вывихи, увечья. Но жалобы оставались без ответа, бесполезными были и просьбы к начальству банщика отремонтировать пол. При входе в предбанник оказываешься словно в темном подвале. За сплошным паром, смешанным с дымом не видно стоящей на печке малюсенькой лампадки, в которой в смеси керосина и бензола горит вправленный в железную трубку фитиль-самоделка, скатанный из ниток. От такого светильника треска происходит больше, чем света. Кроме всего прочего фитиль постоянно гаснет и банщику Энпалу то и дело приходится его зажигать. Бывший премьер-министр Эстонского правительства, одетый в телогрейку с чужого плеча, худой и бледный, выглядел жалко и забито.


  Он меня сразу узнал, протянул правую руку, которой чуть-чуть пожал мою, а левой сделал движение в сторону своей коморки, как бы приглашая туда зайти. Это была не коморка, а просто закуток за печкой, где притулился небрежно сколоченный топчан, покрытый тряпками, заменяющими постельные принадлежности. Рядом стояла табуретка с миской, котелком и хлебным мешком.
  - Вот здесь я и живу, - с кривой печальной улыбкой произнес Энпалу, - правилнее было бы сказать, прозябаю. Работать приходится круглые сутки. Работяги моются с вечера до поздней ночи, а с утра лагерные «придурки». Отдыхаю лишь несколько часов днем. Не знаю, кому из нас труднее: вам в лесу, но на свежем воздухе или мне здесь в этом зловонном вертепе дышать испарениями грязных тел и сырым воздухом. Чувствую себя плохо. Грудь болит, кашель душит. Ходил к врачу, а так как температура небольшая, постоянно тридцать семь с небольшим, в стационар не кладут, глотаю порошки, ничего не помогает...
  Через неделю Энпалу слег и уже больше не вставал. Его на носилках перенесли в стационар, где определили крупозное воспаление легких. Еще через неделю санитары привязали к его ноге бирку с номером дела и вывезли в ящике с другими покойниками из зоны. Так закончилась жизнь не последнего человека в политической жизни Эстонии в безвестности холодных лесов Кировской области.
Лесной пожар Вятлага 1938 года

  Месяца не прошло со времени нашего приезда на подкомандировку, а, сколько произошло перемен в худшую сторону. С каждым днем редели бригады. Два огромных барака были превращены в стационары. Но мест все равно не хватало для больных дизентерией, брюшным тифом, дистрофией и другими болезнями, связанными с голодом и переутомлением. Смертность принимала угрожающие размеры.
  Нашу бригаду, в которой от тридцати осталось лишь девять человек, расформировали. Меня перевели в 82 бригаду. В мои обязанности по-прежнему входило подносить метровые осиновые чурки для клепок. Работяги больше сидели у костра, чем работали. Норму никто не вырабатывал, приварок стал еще более скудным, а хлеба получали по 400 – 500 граммов. На все окрики и приказы стрелков охраны продолжать работать, эти люди, превратившиеся в доходяг, говорили: «Стреляйте! Что хотите делайте, сил нет работать!»
  Ослабевших и беспомощных более сильные и выносливые тащили в зону волоком на огромных еловых ветвях, вроде как на санях. А начальство, вопреки здравому смыслу, хотя бы в какой-то степени облегчить участь больных и обессиленных, еще круче завинчивало гайки, с сатанинским хладнокровием требовало новых жертв ради немыслимого выполнения норм на производстве.
  Во время утреннего развода начальник подкомандировки предупредил бригадиров, чтобы они по возвращению из леса сразу же докладывали, до прохода в зону, кто плохо работал, не слушался охраны, сидел у костра.
- Отказчики в зону допускаться не будут, - злобно прокричал он в сторону выстроившихся заключенных, - их сразу же отправят в холодный карцер...
Первоначально мы думали, что эта угроза, стремление подтянуть людей, заставить их лучше работать. Но вечером убедились, что эти слова были горькой истиной. Бригадиры один за другим подходили к начальнику лагеря и рапортовали о дневной выработке, о тех, кто норму не выполнил и является отказчиком. Их сразу же выводили из строя, собирали в отдельную группу и вели под конвоем в карцер, расположенный невдалеке от вахты. Утром карцерников вливали в общие колонны для следования на работу в лес. Напрасно начальник подкомандировки думал, что таким способом он добьется повышения труда и заставит немощных, голодных людей работать. Еще более больные, обессиленные, голодные, озлобленные, потерявшие веру в себя, не надеясь сохранить жизнь, они также не работали и в последующие дни, долгими часами, словно уснувшие, неподвижно сидели у костра. Сознательно шли каждый вечер в карцер, а через несколько дней их же товарищи волоком тащили, но уже не в карцер, а в зону, в стационар, откуда они уходили в могилу.
  Находились и такие «сильные духом», которые придумали «простой» способ вообще не работать: в лесу, на пне, топором отрубали себе пальцы, то и вообще руки. Вначале к подобным полу-самоубийцам, их в лагере называли «мастырщиками», лагерное руководство относилось безразлично, мол, покалечил себя и ладно, сам в ответе за увечье. Но когда случаи «мастырки» приняли массовый характер, вмешался «кум». Безруких и беспалых стали судить лагерным судом и к их срокам добавлялось по десять лет нового срока.
  Обычно в 12 часов дня происходил часовой обеденный перерыв. У костра собиралась вся бригада. Иногда приходил погреться десятник Смирнов. Из карманов доставались кусочки сырого хлеба, был он, конечно, не у всех, нанизывались на сосновые ветки-палочки и сушились, обжаривались на костре. Аппетитно хрустели на зубах ржаные сухарики, запиваемые кипятком из растаявшего снега. О чем говорили политические заключенные у этого костра? О политике, как это ни странно, ничего не говорили. Никого она не интересовала, как видимо и до ареста, зато в полной мере велись разговоры о насущных делах, о лагерной жизни и о питании. Как говорится «у кого, что болит...» Сравнивали качество баланды вчера и неделю тому назад. Передавали «параши», будто на соседних лагпунктах кормят значительно лучше, суп варят из капустных листьев, а не из иван-чая, как у нас. В кашу кладут половину чайной ложки растительного масла, на премблюдо выдают запеканку из ячневой крупы и бывают случаи, когда вместо черного хлеба выдают пшеничной, а иногда и белый хлеб.
  В разговор вмешивался десятник Смирнов, куривший длинную «козью ножку»:
- Вы спрашиваете, как кормили заключенных в лагерях до войны? Да всякое бывало. Иногда прилично, а иногда ничуть не лучше теперешнего. Все зависело от своевременного привоза продуктов, их наличия на базе. Вот вы сетуете на тяжелые условия пребывания в лагере, на плохой приварочный паек, недостаток хлеба, - все это так, правильно, возражать не приходится, но нельзя забывать, что сейчас идет страшная война, солдаты на фронте еще в худшем положении. Вы что же думаете, что в тылу рабочие и колхозное крестьянство имеют в достатке хлеб?.. Не голодают?.. Сюда вас привезли как наказанных, смешно было бы создавать заключенным лучшие условия, чем вольнонаемным. Ваши тяготы и трудности не сравнимы с днями ужаса пережитыми заключенными четыре года назад.
- А что было-то, расскажи, - зашумели работяги, окружая Смирнова плотным кольцом.
- Ну, слушайте, время есть. Лето 1938 года выдалось в Вятлаге на редкость засушливым. В продолжение двух месяцев ни капли дождя не упало с небес. Температура доходила до 40 градусов. Хлеб на полях высох. Выгорела трава на покосах. Деревья понуро опустили рано пожелтевшие листья.
  В первой половине августа над густым лесом возле второго лагпункта появилось большое облако дыма. К вечеру показались огненные языки. Горел лес. Лесные пожары летом в Вятлаге явление довольно частое и поэтому к событию отнеслись довольно спокойно, уверовав, что, как и в прошлые годы погорит, погорит да и потухнет. Но так, как думали, не получилось. Прошел один день, второй, третий, пожар не только не стихал, но и ширился, огонь приближался к нашему, третьему лагпункту. Сначала загорелись дома вольнонаемного состава, отстоявшие от зоны на 50-75 метров. Постепенно бараки заключенных и административные постройки лагеря оказались в огненном кольце. Начальник третьего лагпункта старший лейтенант Харченко правильно оценил обстановку: заключенным грозит неминуемая гибель, если их сразу же не вывести из зоны лагеря. Возник вопрос: куда выводить? Харченко посоветовался с начальником военизированной охраны, но тот категорически отказался выводить людей из зоны на том основании, что выводить уже поздно и некуда, лес горит кругом и воспротивился решению Харченко открыть лагерные ворота и предложить заключенным самим выбираться от неминуемой гибели кто как сумеет.
  Раздумывать долго было нельзя, огонь стремительно приближался к проволочным заграждения третьего лагпункта. Охрана разбежалась. Харченко собрал на вахте всех находившихся в зоне заключенных и предложил им немедленно, спасаясь от гибели, не теряя ни одной минуты драгоценного времени, бежать в том направлении, где, по его мнению, они могли быть вне опасности. Зона быстро опустела, в ней не осталось ни одного человека.
- А вы, - спросил я, - находились среди заключенных третьего лагпункта?
- Нет, в то время я отбывал срок на седьмом лагпункте. Меня, в числе десяти заключенных, имевших бригадный пропуск и возвращавшихся после работы в зону, огонь застал в лесу. В зону нам путь преграждало море огня, поэтому приходилось действовать быстро и расчетливо. Отлично зная местный лес, я предложил ребятам кратчайшим путем бежать в сторону лесного озера, находившегося неподалеку, но в стороне от основной нашей трассы. Для этого требовалось проскочить небольшой участок горевшего леса. Только двое последовали моему примеру, остальные семеро, соблазнившись нетронутой огнем территорией леса, решили идти туда. И как я не пытался им доказать, что они совершают непоправимую ошибку, что все равно огонь их догонит, меня не послушались. К сожалению, они погибли, сгорев в огне. Мы же, не без риска, проскочив горевший лес, отделались легкими ожогами. Три дня мы просидели на берегу озера, голодные и мокрые в ожидании помощи извне. На четвертый день пошел дождь, вскоре перешедший в необычайный, мною никогда не виданный страшный ливень. Он погасил огонь, а мы превратились в мокрых, голодных, шатающихся от слабости скелетов, которые кое-как, поддерживая друг друга, добрались до восьмого лагпункта.
- И много зэков погибло в огне? – спросил кто-то из сидевших у костра.
- Точные цифры неизвестны, так как нигде не публиковались. Была короткая заметка в «Кировской правде», но она было очень короткой и о количестве жертв никто не писал. Но в продолжение всего лета, осени, зимы и даже весны следующего года в лесу находили трупы полуобгоревших, изъеденных зверями зэков.
  Выпущенные из третьего лагеря, оставшиеся в живых и бродившие по лесам, не охваченных огнем, в поисках пристанища, в конце концов, собирались на чужих лагпунктах и отдавали себя в руки властей. Не знаю, были ли попытки бежать, но руководство Вятлага учло, что могут быть побеги. Поэтому вся огромная территория Вятлага была оцеплена войсками. Любого смельчака, решившего бежать на волю, ожидала верная смерть, либо, в лучшем случае, новый лагерный срок.


...Продолжение следует...

Категория: Прошедшие Вятлаг | Добавил: АЛЕКС
Просмотров: 1209 | Комментарии: 0 | Рейтинг: 4.7/3


Посоветовать материал
в соц. сети



Всего комментариев: 0
avatar
Статистика сайта

Всего пользователей: 1065



У нас новый участник!

Madi



Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0




Сегодня сайт посетили
Admin, dzoz

* * *
Реклама

Свежие записи
На основе архивов ФСБ
"Горячая линия" по вопрос...
Ремонт подстанции
Крестный ход
"ВятЛаг в другой регион"

Новое на форуме

Новые комментарии

Да энергетиков можно и нужно похвалить....как то весной бабахнуло у нас в  трансформаторе (это такие  квартальные и более)  быстро приехали и видя что ремонт  длительный будет подогнали  генератор и подключили  весь наш квартал из 9 МКД от генератора, весь день спокойно проводили ремонт и нас не оставили без света...

Что скажешь - не затухает ход, который возродила  глава Верхнекамского района  (в то время) Ольга Ивановна  Чежегова....так каждый год и ходят паломники вместе с отцом Леонидом Сафроновым...он сейчас  знаменит .

Виталий , думаю всё делается чтобы не платить  повышенные коэффициенты к оплатам, врачам, учителяМ воспитателям  и др. жителям...одно слово - ОПТИМИЗАЦИЯ...сейчас оно  ,смысл его стал нехорошим...

Скоро и сельских поселений не будет...

Речь о специалтстах востребованных....кто они и как попадают в органы на тёплые места все мы это знаем ...обычно по дружбе чиновников, по родству и кумовству, по мохнатой лапе, но никак  не по деловым качествам  и никак  ни по конкурсам...в глубинке это и не принято  сын иль дочь чиновника  всегда  пристроят, так что все переименования  как  милицию в полицию иль, район в округ всё это не для жителей делается  а для капиталистическочиновничьей власти ...


– Какие специалисты будут востребованы в аппарате муниципального округа, будут ли вводиться новые ставки?
– Кадровые преобразования неминуемы. И это плюс для повышения эффективности работы местного самоуправления. Самые востребованные специалисты в новых условиях, отвечающие требованиям современности – это те, кто занимается проектной деятельностью, чтобы привлекать дополнительные областные или федеральные денежные средства через участие в грантовых конкурсах. Естественно, востребованы специалисты, ведущие бухгалтерские и сметные расчёты, специалисты сферы дорожного хозяйства, жилищно-коммунальных услуг, юриспруденции, имущества и строительства. На самом деле сейчас таких высококлассных специалистов в поселениях практически нет. А если и есть, то они – на вес золота. Это штучный товар, и на сегодняшний день, к счастью, таковые в районной администрации имеются. Благодаря таким специалистам и идёт развитие района.
– Что будет вместо городских и сельских поселений?
– При создании муниципального округа в поселениях будут созданы территориальные отделы, в каждом из которых будет свой руководитель. В его полномочия входит контроль вопросов, связанных с жизнеобеспечением жителей населённого пункта, приём граждан, реализация муниципальных программ, благоустройство территориального отдела и так далее. Одним словом, обязанности остаются практически те же самые, что и у глав поселений, за исключением того, что руководители отделов будут находиться в подчинении главы муниципального округа и подчиняться единому Уставу. Статус сельских населённых пунктов не изменится и на территории муниципального округа сохранятся льготы, компенсации и другие меры социальной поддержки (компенсации расходов на оплату жилых помещений, отопления и электроснабжения), предусмотренные федеральным и областным законодательством.
В итоге новая система местного самоуправления будет работать без лишних проволочек, как единый механизм. Соответственно повысится качество муниципальных услуг, вопросы будут решаться быстрее и эффективнее.
– Есть ли уже в Кировской области опыт работы в новой системе местного самоуправления?
– Самыми первыми в муниципальный округ перешли Санчурский и Богородский районы. Новая система организации местного самоуправления доказала свою состоятельность. До конца 2020 года будут образованы еще четыре округа, а с 1 января 2022 года деятельность начнут еще 18 муниципальных округов, в том числе и Верхнекамский муниципальный округ.

Елена Безродных.
Газета «Прикамская новь» от 27 августа 2020 года.


Новые фото

Новые видео

Праздники сегодня
Праздники сегодня







ИНФОРМАЦИЯ О САЙТЕ И АДМИНИСТРАТОРЕ ПОЛЬЗОВАТЕЛЬСКОЕ СОГЛАШЕНИЕ ПОЛИТИКА ИСПОЛЬЗОВАНИЯ COOKIES
ПОЛИТИКА КОНФИДЕНЦИАЛЬНОСТИ ПРАВИЛА ФОРУМА
   Rambler's Top100   Рейтинг@Mail.ru