. О Петре Никитиче Буинцеве - Прошедшие Вятлаг - Все о Вятлаге - ВятЛаг

14+
     Народный архив
           ВятЛаг

        

Мини профиль
Гость


Логин:
Пароль:



Среда, 13.11.2019

Категории раздела

Уголок общения

Перейти в глобальный чат


Погода в Лесном

Друзья сайта
Верхнекамье     Рудничный


Одноклассники     ВКонтакте


Родная Вятка     Верхнекамский исторический музей



Мы будем рады
обменяться ссылками


Наша кнопка




О Петре Никитиче Буинцеве
07.09.2014, 17:59

П. Н. Буинцев (1915-2000)
07.09.2014
О Петре Никитиче Буинцеве

И о умении оставаться человеком в любых ситуациях

Петр Никитич родился в Пензе в 1915 году. В 1929 его родители были репрессированы, и Пётр Никитич был отправлен в детдом. Поступил в художественное пензенское училище. 8.06.1936 был арестован по обвинению в антисоветской деятельности. На самом деле он смело заступился за своего посаженного товарища перед директором училища и был арестован вместе с группой студентов и преподавателей. Приговорён к восьми годам исправительно-трудовых лагерей (ИТЛ). В 1947 срок наказания продлён на десять лет. Из заключения он вышел только через 25 лет.
В первом лагере - Котласе - он попал к уголовникам, они его избивали. Помог случай. Бригадир уголовников как-то спросил у Буинцева: "Слушай, паря. Романы тискать умеешь?"

С тех пор Петр, начитанный, с прекрасной памятью, в любую минуту должен был рассказывать увлекательные истории. Пересказывал Конан-Дойля, Майн Рида, Жюля Верна, Вальтера Скотта и даже Вольтера, "Философские письма". Да, да, и Шиллера, и Гете, но... особым языком. Все приходилось объяснять блатным языком. Иначе они не поняли бы. А выжить очень хотелось, потому и матерщинником стал. В зоне без этого нельзя. Другая жизнь, другой язык. В 39-м Буинцева перевели в Вятлаг.

Пишет Алексей Чекаль, один из знакомых Петра Буинцева

...В детстве, когда я жил в Киеве, мы с родителями ходили в гости к Петру Никитичу, дяде Пете. Из советских окраин ехали в центр, в старую киевскую квартиру со скрипящим паркетом, с высокими потолками и с окнами, выходящими на Щековицу. Это был другой мир во всех смыслах. У Петра Никитича для детей всегда были игрушки, сделанные им самим, фигурки, замки и домики. Как я потом узнал, не один ребенок был одарен его поделками.
Советское детство было вообще-то счастливым, когда ничего не знаешь -- вроде как и хорошо. Только на школьных политинформациях где-то взрывались бомбы или голодали дети. Но все это было не у нас. А приходя к Петру Никитичу, я слушал рассказы про сталинские лагеря, про исковерканные людские судьбы, про то, что государственная машина и бездарные люди страсть как любят портить жизнь тем, кто не подходит под общую гребенку. И порой у этих "правильных" страсть эта получается не сильно со зла. А как-то само собой. По принципу "перестраховки".

Главный урок, который я вынес из его рассказов это урок о разноуровневости человеческой природы. Люди могут быть сколь угодно умными, благообразными и иметь разные правильные мировоззренческие установки, а могут быть с виду недалекими и простоватыми, но все это внешний уровень человека. Подобно тому как, если неожиданно бросить мяч в собеседника, может оказаться, что он не готов его словить — подвела реакция. Так есть и духовная реакция. Она проявляется тогда, когда мы не ждем. В критических ситуациях, в запредельных условиях. Когда нет времени выбирать. И к этой ситуации нельзя подготовиться. И внутреннее устройство человека выходит наружу. И к удивлению нас самих оно может не соответствовать тому, что мы о себе думаем и чего от себя ожидаем или ожидают от нас другие.
Без систем жить нельзя (школа, институт, работа, государство), но есть те вещи которые необходимы системе для существования, а есть правила игры, которые придуманы, чтобы определять свой ты или чужой. Эти правила игры придуманы в угоду слабостям человеческим (дедовщина, иерархическая субординация, кастовые условности, зависть и прочее). И если стать на этот скользкий путь легко перестать быть внутренне свободной личностью и стать винтиком в системе, а не органической ее частью.
Дядя Петя рассказывал о том как в лагерях люди переставали быть людьми и как вроде бы отбросы общества вдруг были благородны и честны.

ЛАГЕРНЫЙ РОМАН

...Почти год я пыталась отыскать кого-нибудь, кто был вместе с Окадой в одном из советских лагерей. Хотя надежды на чудо почти не оставалось, ведь прошло более полувека.
Случайно в одной из телепередач я увидела человека, проведшего в Гулаге двадцать лет -- Петра Буинцева. Он рассказывал о жизни в Вятлаге и упомянул, что в женском бараке, который располагался поблизости, отбывала срок японка необычайной красоты. И мне пришла в голову сумасшедшая мысль: а вдруг это Окада? Ведь она тоже находилась в Вятлаге.
-- В Вятлаг в 1940 году попала красавица японская актриса, она совсем не говорила по-русски, -- рассказал мне семидесятидевятилетний Петр Никитович. -- Через год ее увезли неизвестно куда, я долго искал, но никаких следов... Наверняка не выдержала она этих испытаний. Именно там он и встретился с Иосико.
-- Выдержала, -- воскликнула я и показала Буинцеву фотографию Иосико.

...Меня перевели в Вятлаг в 39-м. Там я и встретился с Иосико... Прибыл этап с женщинами. Все, конечно, бросились к проволочному ограждению. Я перелез первым и увидел японку. Ее отвели в каптерку, переодели в ватник, на котором сохранились пятна крови убитого солдата, дыры от пуль, выдали уродливую шапку. Я смотрел на нее и говорил ребятам: «Смотрите, жемчужина в навоз попала!» Она будто вся светилась. Даже лагерная одежда не могла скрыть ее красоту.

Определили ее в мою бригаду -- лес рубить и сучья жечь. С рубкой у нее, конечно, ничего не получалось. Я делал это за нее. По-русски она немного понимала, но говорить не могла. Знала, правда, одно слово «штидно», что означало «стыдно». Да мне самому было стыдно за все происходящее. Ведь этот кошмар происходил в моей стране. А чего стыдилась Иосико?! На Лубянке она, конечно, многое поняла, и закалка у нее чувствовалась крепкая.
В этом гнилом болотистом аду Петр Буинцев впервые почувствовал себя счастливым. Он влюбился.

-- Окада редко вспоминала Японию. Единственное, о чем она рассказывала несколько раз, так это об удивительном рассвете, а здесь, в лагере, за деревьями и высоким забором она не могла увидеть восходящего солнца. Тогда Петр решился на отчаянный поступок. Он сказал Окаде, что поздно ночью ждет ее у входа в лазарет. «Только надо быть очень осторожной», -- предупредил он. Никем не замеченные, они пробрались на чердак. И около часа сидели в полной темноте, затаив дыхание, и вот бледный рассвет высветил верхушки елей. Окада не могла оторвать глаз. В этот момент они забыли о лагере, о многочисленных автоматчиках на вышках.

- Был еще один радостный день в лагерной жизни Иосико, -- вспомнил Петр Никитович. -- Видимо, что-то человеческое осталось в лагерном начальстве, и оно неожиданно вернуло ей кимоно, отобранное при поступлении в лагерь. Иногда на самодельной сцене в столовой она выступала с танцами. На сцене Иосико преображалась. Перед самым Новым годом, когда мы возвращались с работы, Окада подбежала ко мне и сунула какой-то сверток, произнеся одно слово: «Подарок». Первое, о чем я подумал: «Наверное, еда». Когда развернул серую тряпицу, то увидел миниатюрное карликовое деревце. И сразу вспомнил рассказ Иосико: сколько труда, терпения надо приложить, чтобы его вырастить. Проволочками осторожно обматывают ветки, маленькими палочками закрепляют ствол.

Больше я никогда не видел ее. Ночью партию заключенных отправили в другой лагерь. Меня же через несколько лет этапировали в Карлаг, где было много пленных японцев. Когда я поздоровался с ними по-японски и назвал имя Иосико Окады в надежде что-то узнать о ней, случилось невероятное. Все японцы бросились ко мне, окружили, без конца повторяя: «Расскажи про Иосико Окаду! Звезда Иосико!» Если бы я только мог знать, что она выжила, переехала в Москву!

-- А вы знали, сколько лет было Окаде? -- спросила я Буинцева.
-- Думаю, лет двадцать.
-- Ей было тридцать девять.
-- Не может быть!
Петр Никитович даже растерялся. Он и не подозревал, что был почти вдвое моложе своей возлюбленной. Расставаясь со мной, без малейшей иронии Буинцев сказал: «А знаете, после двадцати лет лагерей меня не только реабилитировали, но даже в 1992 году выдали компенсацию, целых двести двадцать пять рублей»...

Опубликовано

Категория: Прошедшие Вятлаг | Добавил: АЛЕКС
Просмотров: 1331 | Комментарии: 0 | Рейтинг: 5.0/1


Посоветовать материал
в соц. сети


Всего комментариев: 0
avatar
Статистика сайта

Всего пользователей: 1051



У нас новый участник!

suhobokovan



Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0




Сегодня сайт посетили
Admin, dzoz, ngolubev

Свежие записи
Леонид Виноградов
Чтобы помнили
Фестиваль «Вместе ярче»
Браконьер наказан
Третье место за красоту

Новое на форуме

Новые комментарии

Здорова дружище. Рад видеть, слышать. Это не я суров, это край такой у нас суровый. Ну и правительству похер на всех.

Суров ты друг."Но господа как хочется стреляться среди березок средней полосы" песнюху какая ..... написала.Да впрочем я просто что бы пообщаться.Никто не сообщается.Здравствуй и досвидания.

Быстрее вымрут, меньше сертификатов выдавать.

Быстро и легко перевоспитали.

Спасибо за статью,интересная и героическая судьба у человека(жаль конечно пройти такую войну,а погибнуть в аварии....). Нижегородская родина моя,в Сухобезводном бывал неоднократно.

Упорно гр.Хачатрян пихают на сайте вперед.

Новые фото

Новые видео

Праздники сегодня
Праздники сегодня

 

   Rambler's Top100   Рейтинг@Mail.ru